sakharov_center (sakharov_center) wrote,
sakharov_center
sakharov_center

Category:

Страницы жизни академика Сахарова: "Письмо двадцати пяти"

В начале 1966 г. А.Д. Сахаров активно занимался научной работой: сдал (в соавторстве с Я.Б. Зельдовичем) статью "Кварковая структура и массы сильновзаимодействующих частиц", готовил следующую - она называлась "О максимальной температуре теплового излучения". И в то же самое время он включился в подготовку знаменитого "Письма двадцати пяти" против начавшейся в то время ползучей реабилитации Сталина и сталинизма. Вот что писал об этом сам Сахаров в "Воспоминаниях":
"В январе 1966 года бывший сотрудник ФИАНа, в то время работавший в Институте атомной энергии, Б. Гейликман, наш сосед по дому, привел ко мне низенького, энергичного на вид человека, отрекомендовавшегося: Эрнст Генри, журналист. Как потом выяснилось, Гейликман сделал это по просьбе своего друга академика В. Л. Гинзбурга.

Гейликман ушел, а Генри приступил к изложению своего дела. Он сказал, что есть реальная опасность того, что приближающийся ХХIII съезд примет решения, реабилитирующие Сталина. Влиятельные военные и партийные круги стремятся к этому. Их пугает деидеологизация общества, упадок идеалов, провал экономической реформы Косыгина, создающий в стране обстановку бесперспективности. Но последствия такой «реабилитации» были бы ужасными, разрушительными. Многие в партии, в ее руководстве понимают это, и было бы очень важно, чтобы виднейшие представители советской интеллигенции поддержали эти здоровые силы. [...] Письмо не вызвало моих возражений, и я его подписал. Сейчас, перечитывая текст, я нахожу многое в нем «политиканским», не соответствующим моей позиции (я говорю не об оценке преступлений Сталина – тут письмо было и с моей теперешней точки зрения правильным, быть может несколько мягким, – а о всей системе аргументации). Но это сейчас. А тогда участие в подписании этого письма, обсуждения с Генри и другими означали очень важный шаг в развитии и углублении моей общественной позиции. Генри предупредил меня, что о письме будет сообщено иностранным корреспондентам в Москве. Я ответил, что у меня нет возражений. [...]

Сейчас я предполагаю, что инициатива нашего письма принадлежала не только Э. Генри, но и его влиятельным друзьям (где – в партийном аппарате, или в КГБ, или еще где-то – я не знаю). Генри приходил еще много раз. Он кое-что рассказал о себе, но, вероятно, еще о большем умолчал. Его подлинное имя – Семен Николаевич Ростовский. В начале 30-х годов он находился на подпольной (насколько я мог понять) работе в Германии, был, попросту говоря, агентом Коминтерна. Вблизи наблюдал все безумие политики Коминтерна (т.е. Сталина), рассматривавшего явный фашизм Гитлера как меньшее зло по сравнению с социал-демократическими партиями с их плюрализмом и популярностью, угрожавшими коммунистическому догматизму и единству и монопольному влиянию в рабочем классе. Сталин уже тогда считал, что с Гитлером можно поделить сферы влияния, а при необходимости – уничтожить; а либеральный центр – это что-то неуправляемое и опасное. Эта политика и была одной из причин, способствовавших победе Гитлера в 1933 году. Ростовский в ряде статей выступал против опасности фашизма; наибольшую славу принесла ему книга "Гитлер над Европой", написанная в 1936 году и вышедшая под псевдонимом Эрнст Генри, придуманным женой Уэллса. Впоследствии этот псевдоним стал постоянным. У Генри была интересная самиздатская статья о Сталине – он мне ее показывал, так же как и свою переписку с Эренбургом на эту тему. Но Генри ни в коем случае не был "диссидентом".
"Письмо двадцати пяти" было направлено Брежневу 14 февраля 1966 г. В нем, в частности, говорилось: "Нам до сего времени не стало известно ни одного факта, ни одного аргумента, позволяющих думать, что осуждение культа личности было в чем-то неправильным. Напротив, трудно сомневаться, что значительная часть разительных, поистине страшных фактов о преступлениях Сталина, подтверждающих абсолютную правильность решений обоих съездов, еще не предано гласности. [...] Мы считаем, что любая попытка обелить Сталина таит в себе опасность серьезных расхождений внутри советского общества. На Сталине лежит ответственность не только за гибель бесчисленных невинных людей, за нашу неподготовленность к войне...".

В числе подписантов, помимо Сахарова, были Петр Капица и Майя Плисецкая, Константин Паустовский и Корней Чуковский, Олег Ефремов и Валентин Катаев, Михаил Ромм и Иннокентий Смоктуновский... А вскоре как бы "вдогонку" к письму двадцати пяти было составлено и еще одно аналогичное по смыслу обращение, ставшее известным как "Письмо тринадцати": к нему присоединились Андрей Колмогоров, Илья Эренбург, Григорий Чухрай, Вано Мурадели и др.

Письма не остались без ответа. На XXIII съезде КПСС первый секретарь Московского городского комитета КПСС Н.Г. Егорычев заявил: «В последнее время стало модным… выискивать в политической жизни страны какие-то элементы так называемого „сталинизма“, как жупелом, пугать им общественность, особенно интеллигенцию. Мы говорим им: „Не выйдет, господа!“».

И тем не менее реабилитации сталинизма и отмены решений ХХ съезда не состоялось, скорее всего - именно благодаря тому, что интеллигенция не промолчала. По крайней мере, не состоялось официально. Не состоялосьтогда.
Subscribe

  • Мои твиты

    Ср, 12:29: Мещанский районный суд Москвы оштрафовал движение «За права человека» на 300 000 рублей за то, что организация не в……

  • Мои твиты

    Вт, 10:37: Закон о «нежелательных организациях» приняли еще в 2015 году, но до недавних пор его не использовали. Первой жертво……

  • Мои твиты

    Пт, 12:40: Читаем статью The Insider о жизни ЛГБТ в Советском Союзе и постсоветской России. Геев в СССР шантажировали и сажали……

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment